По словам М.М. Бахтина «В народно-праздничной карнавальной атмосфере, в которой строились образы Рабле, бранные выражения были искрами, разлетающимися в разные стороны от того великого пожара, который обновлял мир. Недаром на празднике огня «moccoli» – и звучало у каждой потушенной свечки «Смерть тебе!» с радостной интонацией. Нужно сказать, что форма веселой брани, веселых проклятий, веселого срамословия космических сил, имевшая первоначально культовый характер, в последующие эпохи играла существенную роль в системе образов, отражавших борьбу с космическим и всяким страхом перед высшим. Ведь древнейшая обрядовая брань и осмеяние были именно бранью и осмеянием высшей силы – солнца, земли, царя, полководца. Это осмеяние сохранялось еще в площадной праздничной брани эпохи Рабле».
Масленичная карнавальная культура с одной стороны связана с языческой традицией, когда славяне праздновали победу весны над зимой и возрождение бога солнца, а с другой с христианской, с темой освобождения от табу и телесной свободой перед Великим Постом как периодом ухода во внутренние пространство через внешние ограничения, которые налагает церковная традиция на телесные практики повседневности.
В гротескных карнавальных образых явлена тема смерти-возрождения. Специфический карнавальный язык позволяет увидеть мир в его амбивалентности и противоречиях.
По слова М.М. Бахтина «Для древнейших же явлений речи характерно, по-видимому, именно слияние хвалы и брани, то есть двутонность слова. В последующем развитии эта двутонность сохраняется и по-новому осмысливается в неофициально фамильярных и народно-смеховых сферах, где мы и наблюдаем это явление. Двутонное слово позволяло смеющемуся народу, который был менее всего заинтересован в стабилизации существующего строя и господствующей картины мира (официальной правды), схватывать становящееся целое мира, веселую относительность всех его ограниченных класcовых правд и истин, постоянную неготовность мира, постоянное смешение в нем лжи и правды, зла и добра, тьмы и света, злобы и ласки, смерти и жизни. Народное двутонное слово никогда не отрывается ни от целого, ни от становления; поэтому отрицательный и положительный моменты не получают в нем раздельного, частного и статического выражения; оно, двутонное слово, никогда не пытается остановить бегущего и вращающегося колеса, чтобы найти и разграничить в нем верх и низ, перед и зад, напротив, оно фиксирует их непрерывное перемещение и слияние. При этом в народном слове акцент всегда падает на положительный момент (но, повторяем, без отрыва его от отрицательного)».
В то же время не случайно масленичная неделя завершается Прощеным Воскресеньем, как символ возвращения к норме, перехода от бытийного бессознательного буйства карнавальной культуре к системе ограничений сознания и возвращения религиозной и социокультурной нормативности в повседневность.
Так углубившись в мир бессознательности мы делаем шаги к возвращения в Эго-сознание.